Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии - Андрей Матусовский

Тропа, ведущая на верхний ярус водопада

Падающий поток воды создает стену, прикрывающую гроты и пещеры

Вид с первого яруса водопада Голондринас

Стена воды

Гроты Голондринас

На камнях перед пещерами нанесены петроглифы в виде различных геометрических фигур и зигзагообразной змееподобной линии. Барасана говорят, что это изображения животных.

Местные индейцы верят, что петроглифы высечены их первопредками. Ни барасана, ни татуйо не упоминают и не акцентируют внимания, первопредки какого народа верховьев Пирапараны первыми нанесли на камнях священные петроглифы Голондринас. Скорее всего, получить такую информацию и не представляется возможным. Однако для понимания формирования образа «своего» в контексте традиционных культурных связей индейцев верхней Пирапараны этот вопрос является весьма интересным. Различая друг друга по этническому признаку, барасана, татуйо, бара и карапана констатируют свое религиозное единство на мифологическом уровне. Поскольку подобные Голондринас святилища расположены повсеместно в бассейне рек Ваупес-Апапорис, сеть религиозно-мифологического единства, как образа «своего», охватывает целый ряд индейских этнических групп этой обширной области, давая этнологу повод говорить об их социокультурной общности.

Петроглифы Голондринас: змеевидный орнамент

Петроглифы Голондринас: геометрический орнамент

Петроглифы Голондринас: солярный орнамент

Идти обратно нет никаких сил. Татуйо Голондринас с любопытством смотрят на замученных джунглями белых. У подножия холма, на котором стоит община Голондринас, извивается небольшая лесная речушка. Желая облегчить наши страдания, татуйо предлагают сократить путь до Хэна, проделав его небольшую часть на каноэ. Один из них исчезает в ближайших кустах и через некоторое время подплывает к нашей группе, стоявшей на берегу, в длинном узком низко посаженном каноэ, выдолбленном из цельного ствола дерева. Первой в каноэ решает сесть Кира. Видимо, из-за усталости, не предвидя опасности, она ставит ногу на борт утлого суденышка и, потеряв равновесие, с размаху вместе с рюкзаком и фотоаппаратом падает в реку. На несколько долгих мгновений она полностью уходит под воду. Отфыркиваясь, выскакивает на поверхность. Совместными усилиями мы втаскиваем ее в каноэ. В воздухе висит тишина. Всем жалко вымокшую Киру и ее испорченный фотоаппарат, в котором находилась карта памяти со снимками последних дней.

Недолго проплыв по лесной речушке, татуйо высаживают нас в джунглях, в только им приметном месте. Здесь начинается тропа к берегам Пирапараны, и мы вновь вступает в джунгли. Проводить нас берется мальчик татуйто. Я изнемогаю от усталости, но больше всего меня мучает жажда. Моему организму категорически не хватает воды. Та вода, которую я набрал в струях Голондринаса, давно закончилась. Мальчик татуйо идет за мной. Очередной привал я делаю на берегу лесного ручья. Маленький индеец, видимо, больше не может смотреть на умирающего от жажды белого. Он берет мою пластиковую бутылку и набирает для меня воды в ручье.

– На, пей, – протягивает мне.

Вода выглядит кристально чистой. Расценив, что вода лесного ручья и так проходит многочисленные фильтры, протекая через первозданные джунгли, а также что без воды я рискую просто не выйти из леса, я залпом осушаю почти всю бутылку. Мальчик несказанно удивлен. Он набирает мне еще воды, и мы двигаемся дальше. Не могу сказать, что вода придала мне больше сил, но через несколько часов, еле волоча ноги, я выхожу из леса к уже кажущейся родной малоке татуйо общины Хэна.

На обратном пути, когда мы двигались по Пирапаране, пошел сильный дождь. Уровень воды в реке стал подниматься на глазах. Порог Моави вскипел. Камень с петроглифами скрылся под бурлящими потоками.

Мы решаем переждать ливень. Причаливаем лодку к берегу и заходим в малоку, в которой по-прежнему находится только старуха с маленькой девочкой. Старуха угощает нас вкуснейшей чичей, приготовленной из сладкого маниока.

Во второй половине дня мы благополучно возвращаемся в Сонанью.

Жизнь на Пирапаране

У меня завязывается разговор с Эстелой, сорокапятилетней сестрой Фаустино. Она говорит, что мифы, или истории и рассказы, как их обычно называют индейцы, барасана эдурья и таэвано отличаются друг от друга. Эстела показывает мне папку, полную различных рисунков и текстов барасана эдурья, записанных на испанском языке. С ее слов таэвано – это испаноязычное обозначение барасана, а эдурья – слово из языка барасана. Таким образом, для себя я делаю вывод, что таэвано и эдурья – это все же одна этническая группа барасана. Непонятно только, почему с такой настойчивостью две группы разграничивают себя, тем более что каких-либо кардинальных различий между ними не прослеживается.

Рисунок барасана к мифу: похождения Явира и Йеба

Рисунок барасана к мифу: Луна и его сын Вариби

Рисунок барасана к мифу: рождение анаконды

Рисунок барасана к мифу: анаконда – первопредок индейцев Пирапараны

Молодое и среднее поколение Сонанья знает, сколько им лет. Но даже оно не может сказать, сколько лет представителям старшего поколения. В Сонанья есть старики, мужчины и женщины, чей возраст, очевидно, превышает семьдесят лет.

По берегам рек региона разбросаны многочисленные индейские общины. Барасана также живут на реке Апапорис, крупном левом притоке Какеты. Пирапарана впадает в Апапорис. Но чтобы навестить своих родственников на Апапорисе, барасана не отправляются на лодке вниз по Пирапаране до места ее слияния с Апапорисом. Такое путешествие представляется слишком долгим, неэкономичным по расходу дефицитного бензина и опасным из-за стремнин и порогов. Поэтому барасана Сонанья ходят до берегов Апапориса пешком. Эту дорогу длиной примерно в пятьдесят километров они проходят за три дня. Барасана рассказывают, что в Апапорисе ловится крупная рыба.

После похода к водопаду Голондринас, похоже, я приобрел некое подобие авторитета среди местных индейцев. Барасана приглашают меня отправиться завтра в другую общину, в которой должен состояться какой-то праздник. Заверяют, что до нее идти около трех часов. Все смеются, говоря, что для меня этот путь растянется на пять часов. Предложение весьма интересное, но я отказываюсь от него, так как после похода на Голондринас натер большие сухие ноющие мозоли, да и есть у меня аналогичное предложение от Рейнела.

За Томасом и Кирой прилетела «Сессна», и они вернулись в Миту. Мы с Анной остались в Сонанье. Пилот не доставил дополнительного бензина, но я не очень переживаю по этому поводу. У меня теперь другие планы. Я хочу отправиться на праздник дабукури в Пуэрто-Ортега. Остается только дождаться нужного дня.

Сегодня с раннего утра очень жарко – настоящее пекло и очень высокая влажность. Однако после полудня в небесах загромыхало, пошел дождь и сразу посвежело, стало легче дышать. Надо заметить, что нам очень повезло с погодой накануне, когда мы шли через лес до водопада Голондринас. Небо было затянуто тучами, а дождь пошел только после нашего выхода из леса.

На Пирапаране есть особенный звук. Если вы услышите доносящиеся из малоки глухие часто повторяющиеся удары – знайте, кто-то из мужчин отбивает в деревянной ступе приготавливаемый особенным образом порошок из листьев коки – кахи.

На огонь под углом ставится большой глиняный горшок, который прогревают над пламенем костра. Затем в него кладут заранее приготовленные свежие листья коки. До тех пор, пока они не высохнут полностью, их непрерывно помешивают специальной деревянной ухваткой. Высушенные листья пересыпают в высокую ступку и долго размельчают длинным пестиком до состояния порошка.

Листья коки кладут в горшок, разогретый на огне